Утром 20 апреля мы на погранпереходе Кяхта.

Вот, когда я вспомнил рассказы Ольги об отваливающихся руках и съезжающей "крыше". Всю таможенную работу за китайцев пришлось выполнять мне одному как когда-то Ольге в Приморье. Плюс оформление своего автомобиля и багажа - было где расписать руку. Благо еще офицер таможни - Игорь - оказался на редкость благожелательным человеком: надавал полезных советов и даже проводил в служебную столовую, где нас буквально за копейки вкуснейшим и питательнейшим образом накормили.

Но вот машины и багаж досмотрены, декларации с отметками таможни получены, в начале третьего пополудни трогаемся в сторону границы Монголии.

Вот она, заграница. Первым делом монгольский пограничник ведет нас в какую-то грязную и тесную сторожку, где с нас взимают за страховку. Затем новый побор: экологический сбор. Какие-то интимные анкеты попахивают непристойностью, мол, где, с кем, когда в последний раз… Таможня - это отдельный разговор. Собственно досмотра как такового не было, зато монголы настойчиво пытались протолкнуть нас без оформления таможенных деклараций. Но один пограничный офицер в возрасте, лучше всех говоривший по-русски, посоветовал нам настоять на оформлении деклараций с внесением самых дорогостоящих предметов из нашего багажа. Чтобы не случилось недоразумений с вывозом всего этого имущества обратно из Монголии. А к нам тем временем подошли Нарынгырэл и Ихбайяр - наши сопровождающие по Монголии. Молодые люди существенно облегчили общение с таможней. А главное - возникло ощущение поддержки и защищенности. Ведь теперь у каждого китайца нашей экспедиции и у меня с Игорем была нагрудна карточка официальной аккредитации журналиста. И отношение официальных лиц к нам существенно изменилось. Да и работы нам с Игорем поубавилось: теперь поработают монгольские партнеры.

Выезжаем за территорию таможни. Нас тут же облепили менялы: хотели рубли, побольше и подешевле. И пусть тугриков у нас не было совсем, эту операцию мы отложили на потом. Топлива до Улан-Батора нам хватало, а в столице есть и банки, и банкоматы. Ведь в Монголии нам платить только за солярку и сувениры. Это удобно, когда все оплачено.

Прибыли в Улан-Батор к ночи. Гостиница в три звезды была чиста и уютна. Персонал приветлив, ворота гаража высоки…

Персонал нас предупредил, что на улице даже в дневные часы маргинальные элементы могут запросто снять с машины все, что легко отвязать, а у нас на крыше три колеса. Веревки режутся ножом, а забор не высок.

Вечером Джен Мин объявляет свою программу по Монголии. Я немного шокирован: по программе мы должны въехать в Россию 26 апреля, а Джен Мин намерен завершить съемки в Монголии только 27 апреля в Улан-Баторе. Это значит, снова изменение программы. И к тому же на целых два дня! Мой ответ категоричен: группа проводников пересечет границу 26 апреля. И если китайцы хотят остаться - это их решение. Но их пребывание оплачено только до утра 26 апреля. И я откладываю свое окончательное решение до разговора с Ольгой.

Разговор с Ольгой не принес радостных новостей: финансисты Джен Мина так и не оплатили вторую половину стоимости экспедиции. А это значило, что 26 апреля мы могли расстаться. Я проинформировал об этом главу китайских товарищей. Вы когда-нибудь видели квадратные глаза у китайца? Я могу не без гордости сказать: видел! И этим китайцем был Джен Мин. На следующий день 21 апреля он пообещал, что платеж состоится немедленно. Однако к вечеру следующего дня, в свой день рождения я получил известие, что денег все еще не было.